Перейти к основному содержанию

Научно-практический рецензируемый ежемеcячный журнал. Орган Министерства здравоохранения Республики Беларусь
Входит в Перечень научных изданий Республики Беларусь для опубликования результатов диссертационных исследований по медицинским и биологическим наукам. Журнал включен в систему Российского научного цитирования.
Журнал издается с 1924 года.

Вопросы здоровья и болезни, диагностики и лечения с историко-философских позиций

It appears your Web browser is not configured to display PDF files. Download adobe Acrobat or click here to download the PDF file.

Click here to download the PDF file.

Интерес к вопросам здоровья и болезни такой же древний, как и сам Человек, с тех пор, как он стал Homo sapiens. Уже в животном мире, в каждом виде можно выделить своеобразное поведение особей. Так, старый больной волк уходит из стаи, молодой, получивший раны в бою, находит убежище, где зализывает их. Большой путь нужно было пройти человечеству от опыта первобытного знахаря, ведуна, колдуна, шамана, жреца до современного врача. Вопросами духовного, душевного, соматического здоровья и в настоящее время занимаются не только ученые-медики, практикующие врачи, но и философы, теологи.

Так, в Законе Божьем указывается, что человек трехсоставен и состоит из тела, души и духа. Тело его создано Богом из «праха Земного», поэтому и принадлежит земле. Потребности тела многоразличны, но, в общем, сводятся к удовлетворению двух основных источников: самосохранения и продолжения рода. Душа человека является его жизненной силой, в научном мире ее и называют виталистической. Высшим началом в Человеке является дух, он стоит над душой и телом, выступает в роли судьи, дает им оценку с высшей точки зрения. Важнейшей составляющей духа Человека является Совесть [8].

Вероятно, опираясь на эти постулаты Закона Божьего, Теофраст Парацельс писал: «Человек состоит из духовного, душевного и соматического начала, следовательно, и болезни бывают телесные, душевные и [или] их сочетание» [22]. Спустя почти пять веков после Парацельса к этой мысли возвращается большой австрийский ученый, психиатр, психотерапевт, психолог, философ, переживший ужасы фашистских концлагерей, но не сломленный, В. Франкл. Особо подчеркивая значение духовного в человеке, он писал: «Человек живет в трех измерениях: соматическом, психическом и духовном. Духовное измерение не может быть игнорируемым, так как именно оно делает нас людьми» [10].

Рассматривая в историческом аспекте развитие концепции здоровья, можно выделить ряд периодов: античный, средних веков, новое, новейшее время и современный период. Еще Гиппократ в книге «Об искусстве» писал: «Что касается медицины, то я... прежде всего, определю, что такое, по моему мнению, есть медицина: она совершенно освобождает больных от болезней, притупляет силу болезней, но к тем, которые уже побеждены болезнью, она не протягивает своей руки, когда достаточно известно, что в данном случае медицина не может помочь» [6]. Вообще следует отметить, что благодаря трудам наших предшественников-врачей, философов, а также современных ученых определения здоровья, существующие в современной науке и практике, разделяют на ряд групп в зависимости от подходов, используемых для их концептуального обоснования.

К первой группе относят те концепции здоровья, в которых используется функционально-биологический подход к его определению. Согласно ему здоровье рассматривают как «нормальную функциональную способность организма», а также «готовность каждого внутреннего органа выполнять свои функции». Или, говоря другими словами, согласно этой концепции человек считается здоровым тогда, когда все способности, присущие ему как индивиду, сбалансированы и взаимосвязаны так, что обеспечивают гармоничное и эффективное функционирование.

С позиций динамического равновесия организма, его функций и окружающей среды рассматривают здоровье человека в соответствии со второй группой концепций. Апологеты такого подхода утверждают, что здоровье — это такое состояние организма, когда функции всех его органов и систем уравновешены с окружающей средой. При таком подходе оно представляет собою состояние динамического (гомо-стазис) и статического (гомеостазис) равновесия организма и среды, критерием оценки его считают соответствие структур и функций организма окружающим условиям.

Рассмотрение здоровья с использованием социально-биологического подхода объединяют в третьей группе концепций. В ней социальные и биологические концепции рассматриваются в единстве, при этом приоритетное значение придается социальным факторам. Именно на эти постулаты преимущественно опирается определение «здоровья», данное Всемирной организацией здравоохранения.

Адаптивный подход к здоровью человека определяется в концепции четвертой группы. Адаптация — это процесс приспособления организма, популяции или другой биологической системы к изменившимся условиям существования. В основе адаптации человека лежит выработанная в процессе его эволюционного развития совокупность морфологических, физиологических изменений, направленных на сохранение его внутренней среды — гомеостаза. Следует отметить, что это весьма широкое понятие и важным является выделение адаптации. Ее подразделяют на болевую, вкусовую, к высоте, зрительную, нервных центров, психическую, световую, сенсорную, слуховую, тактильную, темновую, температурную, энзимати-ческую и другие.

К пятой группе относят концепции здоровья, в основе которых лежит ценностный, или аксиологический подход. Здоровье является основной ценностью для человека, так как только при его наличии возможны полноценная, гармоничная жизнь, удовлетворение духовных и материальных ценностей, участие в трудовом процессе и общественной жизни [16].

Но прежде чем продолжать рассуждения в этом плане, необходимо сделать некоторое отступление, из которого видно, что далеко не всегда вопросы здоровья и болезни удается уложить в названные пять концепций. В конце 2010 г. произошли два события, в общем-то и не связанные между собой, но требующие осмысления, ибо, так или иначе, они относятся к рассматриваемым в статье вопросам. В сентябре в Загребе прошла конференция Европейского сообщества философии и здравоохранения, а в октябре Нобелевский комитет объявил лауреатом в области медицины и физиологии британского ученого Р. Эдвардса, 1925 г. рождения. В пятидесятых годах он защитил диссертацию в Эдинбургском университете, посвященную развитию органов у мышей. В 1976 г. вместе с гинекологом П. Стептой им были начаты опыты по созданию искусственной беременности у человека. В 1978 г. на свет появилась Л. Браун — первый человек, зачатый в пробирке.

На конференции была прочитана лекция Д. Бинбахером — одним из ведущих философов современности, вице-президентом немецкого Шопенгауэровского общества на тему: «Естественность — как принципы в этике репродуктивной медицины». Автор выделил три критерия «неестественности»:
1) степень технических вмешательств;
2) степень имитации естественных процессов или создания альтернативных вариантов;
3) степень замены естественной вариабельности сознательным выбором. Примерами технических вмешательств автор назвал экстракорпоральное оплодотворение, суррогатное материнство и контроль рождаемости по методике Кнауса-Огино. Докладчик и другие ученые, обсуждавшие основной доклад, высказывались весьма негативно по указанным вопросам и упрекали акушеров в создании «сфабрикованного» человека, рассматривали репродуктивную медицину как гибридизацию, звучали обвинения в «селекции» людей. Ученый из Швейцарии Р. Андарно заявил, что репродуктивное клонирование должно быть отвергнуто, так как оно противоречит Человеческому достоинству, унижает его [12].

Нобелевский комитет оценил научный аспект проблемы деторождения при невозможности зачатия ребенка естественным путем. Философы обсудили его с другой стороны — морально-этической. В ближайшие годы к нам — интернистам — придут на прием пациенты из числа «зачатых в пробирке». И кэтому нужно быть готовыми. Педиатры уже вплотную столкнулись с этим вопросом, и можно вполне определенно сказать, что они бьют тревогу. Так, научный центр здоровья РАМН в 2010 г. опубликовал данные о 65 новорожденных после ЭКО и 17 120 маленьких пациентах, зачатых в естественном цикле.

Оказалось, недоношенными родились 24,5% новорожденных после ЭКО, в то время как зачатых в естественном цикле только 4%, двойни— 31,6% и 0,6% соответственно; дети с массой более 4000,0 г — 8,2% и 12%, а с массой менее 1500,0 г — 6,2% и 0,5%. При этом, проанализировав состояние заболеваемости новорожденных за 2001—2004 гг., педиатры указывают, что задержка внутриутробного развития у детей после ЭКО наблюдалась у 21,5%, при естественном зачатии — у 21%, врожденные пороки развития — у 30% и 7% соответственно, внутриутробные инфекции — у 31% и 20%, синдром дыхательных расстройств — у 31% и 14%, патологическая гипер-билирубинемия — у 31% и 8%, постгипоксическое состояние — у 62% и 8%.

Следовательно, наряду с научной компонентой, оцененной Нобелевским комитетом, морально-этической, определяемой философами медицины, не менее, а надо полагать, более важной является медицинская составляющая. В ней уже сегодня просматривается целый ряд вопросов, основными из которых, конечно же, являются вопросы физического, духовного и душевного здоровья будущих пациентов. Клиницисты не могут не думать об этом, так как завтра нужно будет практически решать вопросы оказания медицинской помощи пациентам, которые родились после экстракорпорального оплодотворения.

Мы не случайно обратились к философской стороне вопроса, ибо эта наука дает систему знаний о мире как целом. «Предмет философии, — писал известный философ А. Г. Спиркин, — не одна какая-нибудь сторона сущего, а все сущее во всей полноте своего содержания и смысла. Философия нацелена не на то, чтобы определить точные границы и внешние взаимодействия между частями и частицами мира, а на то, чтобы понять их внутреннюю связь и единство» [15].

Наше время, к великому сожалению, характеризуется все большим отхождением ученых-медиков, я не говорю уже о практикующих врачах, от философии. А ведь еще Великий Гиппократ говорил, вдумайтесь только в его слова: «Философия должна быть внедрена в медицину и медицина в философию, ибо все свойства философии сохраняют свое знание в медицине» [6]. Английский философ Ф. Бэкон в трактате «Новый Органон» утверждал: «Медицина, не основанная на философии, не может быть надежной» [3].

Вопросы познания сущности организма человека без понимания его многогранности не могут быть полными, не могут быть продуктивными. Биологические, психические, социальные и космические его компоненты представляют собою единое целое и, несомненно, должны рассматриваться с системных позиций. Биологическое измерение выражается в анатомо-физиологических, генетических составляющих, нервно-мозговых, эндокринных, электрохимических, межорганных и межсистемных взаимоотношениях. Под психологическим измерением понимаются внутренний, душевный, духовный мир человека, его сознательные и бессознательные процессы, воля, переживания, характер, темперамент. Говоря о роли социального в становлении Человека, следует отметить, что еще Аристотель определял человека как «политическое животное» [1]. Тем самым он подчеркивал в нем наличие двух начал: биологического и социального, замечая, что человек не просто биологический вид, а в первую очередь субъект общественных отношений. В истории известны случаи, когда в силу несчастных обстоятельств маленькие дети попадали к животным. В результате они не владели прямой походкой, членораздельной речью, издавали звуки тех животных, среди которых жили. Их мышление было настолько примитивным, что о нем можно было говорить с известной долей условности. Следовательно, Человек— Homo sapiens— представляет собой целостное единство биологического (орга-низменного), психического и социального уровней, которые формируются из природного и социального, наследственного и прижизненно приобретенного уровней.

Человек является составной частью природы и без общения с нею, вне ее он жить не может. Но природа не ограничивается только сферой Земли, она включает в себя и космос. Великие русские ученые К. Э. Циолковский, А. Л. Чижевский и В. И. Вернадский указывали, что мы со всех сторон окружены потоками космической энергии. «Мир астрономических и мир биологических явлений, — писал А. Л. Чижевский, — в глубине человеческого сознания уже много тысячелетий зреет вера, что эти два мира, несомненно, связаны один с другим. И эта вера, постепенно обогащаясь наблюдениями, переходит в знание» [25].

Термин «ноосфера» ввел В. И. Вернадский для обозначения сферы живого и разумного на нашей планете. Ноосфера является естественной средой человека, она оказывает на него формирующее воздействие. Человек, будучи частицей ноосферы, является социально-планетарным существом, и высшее дело его жизни, окончательная цель и смысл его усилий лежат не только в личной судьбе, а прежде всего в социальных судьбах его народа и даже всего человечества [4].

Начиная с античных времен взгляды врачей, ученых эволюционировали. Первоосновой живого организма Гиппократ считал жидкость — воду, существующую в виде крови, желтой и черной желчи, слизи — от количественного и качественного соотношения которых зависит здоровье и болезнь организма [6].

Гален рассматривал болезнь как «живое существо», проникающее в организм человека и являющееся антиподом здоровью. «Болезнь, — указывал он, — имеет свои возрасты; как и тело, она рождается, растет, достигает зрелости, затем, как бы после некоторого колебания, она устремляется к своему счастливому или несчастливому концу» [9].

Уже в XII веке врач Маймонид (Моше бен Маймон) в «Книге терапии», написанной на иврите для сына Авраама, весьма справедливо замечал: «Причины большинства человеческих болезней в поведении самого человека. Люди не знают, как себя вести, когда они здоровы. Глупцы считают, что врач нужен только больным. На самом деле врач нужен и здоровому, так как поддержание здоровья более важно, чем лечение уже возникшей болезни» [10]. Воистину — лучше не скажешь... Во второй половине XVIII века вышла книга Дж. Б. Морганьи «О местоположении и причине болезней», в которой автор не только подтвердил наличие связи между клиническими симптомами и морфологическими повреждениями, но и доказал, что морфологические повреждения всегда первичны по отношению к связанной с ними клинической симптоматике» [17].

Большую лепту в рассматриваемые в данной статье вопросы внесли русские ученые. Так, в 1784 г. в Геттингене русский врач И.Л. Данилевский защитил диссертацию на тему: «Государственная власть есть самый лучший врач». Главная мысль диссертации заключалась в том, что государство должно заботиться о здоровье населения, на него должна быть возложена забота о потомстве, организации родовспоможения, о подготовке квалифицированных акушерок. В заключении Иван Лукьянович писал: «Исцеления от болезней, искоренения их причин следует искать не от врачей и аптекарей, а только от государственной власти» [10]. В настоящее время, говоря о высоких технологиях в медицине, как организаторы здравоохранения, так и клиницисты подразумевают под этим, в основном, хирургические методы лечения. А ведь еще основоположник российской терапии и военной гигиены М. Я. Мудров писал: «Операции — молчащие упреки нашему невежеству; где не действует химия живительной экономии, там мы употребляем огонь и железо. Операции будут совершаться тем реже к утешению человечества, чем пристальнее мы будем исследовать ход раздраженной натуры» [10]. И уж совсем по-современному выглядят слова С. Г. Зыбелина, сказанные им еще в конце XVIII века: «Я весьма много в том уверен, что... если бы возможно было сыскать враче-ство на праздность, на невоздержание и на вредные страсти, то оное было бы всеобще всем целительное и почти против всех болезней человеческих» [10]. Вспомним только два параметра — избыточную массу тела и ожирение, получивших эпидемическое распространение во многих странах мира.

Приводя определение здоровья, данное в Уставе ВОЗ, многие ученые, клиницисты относятся к нему с определенной долей скепсиса. И, скажем так, наверное, справедливо.

Вместе с тем, вероятно, многие и не подозревают, что еще в первой трети XIX века русский ученый И. Е. Дядьковский дал следующее определение: «Жизнь тела человеческого называется здоровой тогда, когда внутренние силы, действующие как в отношении человечества, так и качества их самих, а больной, напротив, называется тогда, когда теряется эта пропорция между ними; все же то, что приводит в нормальное состояние эту нарушенную пропорцию сил, называется лекарством» [10]. Близкое к этому определение здоровья и болезни давал С. П. Боткин: «Проявление жизни в состоянии равновесия, ее отправлении составляет нормальную или здоровую жизнь, благоприятную для ее продолжения. Состояние организма с нарушением равновесия жизни составляет болезнь... Реакция организма на вредно действующие на него влияния и составляет сущность больной жизни» [2]. Особый интерес взгляда на болезнь как на одно из проявлений жизни представляют труды Р. Вирхова. Автор писал, что «болезнь — это жизнь при измененных условиях». Он особо подчеркивал значение союза клиницистов и морфологов. «Патолог из анатомического театра должен идти к постели больного, — утверждал он, — и на этой дороге он должен встретить клинициста, проделывающего путь в обратном направлении» [18]. Развивая идеи великого предшественника, крупный российский патолог, академик И. В. Давыдовский писал: «Болезнь — это жизнь, приспособление организма к условиям существования...
    
И абсолютное противопоставление патологического физиологическому, как и противопоставление здоровья болезни, с теоретической точки не выдерживает критики» [7].
Ни в коем случае не претендуя на завершенность вопроса, нами предложены определения здоровья и болезни. «Здоровье — это состояние духовного и душевного равновесия, физической крепости, стремления к самосовершенствованию и, прежде всего, в достижении поставленной благородной цели, позволяющее исполнять умственную и/или физическую работу на благо общества и адаптироваться к условиям окружающей среды. Болезнь — это патологическая реакция организма на повреждения, чаще экзогенные, ухудшающая качество жизни человека, могущая приводить к кратковременной или стойкой утрате трудоспособности и даже к смерти» [13].

В предисловии к изданию на русском языке замечательной книги С. Манджони «Секреты клинической диагностики» профессор А. В. Струтынский приводит слова нобелевского лауреата Б. Лоуна о том, что современный врач «больше верит аппаратуре, чем собственным рукам», и добавляет: «собственной голове и собственному опыту» [18]. Действительно: процесс внедрения в клинику новых технологий, диагностических и лечебных стандартов сопровождается весьма опасной тенденцией — утратой врачами способности непосредственного исследования больного и в результате значительного ограничения широты клинического мышления, утраты искусства врачевания.

Часто ли мы наблюдаем такое действие врача, как пальпация области сердца? А ведь она была описана в древнеегипетском папирусе 3500 лет назад, в 1550 году до нашей эры. Но только после выхода в свет в 1628 г. книги У. Гарвея «De motu cordis» движения сердца стали предметом научного обсуждения. Гарвей писал: «Сердце восстает и поднимается вверх к некоей точке так, что в этот момент ударяет изнутри по грудной клетке, и толчок этого удара чувствуется снаружи» [5]. И спустя почти двести лет француз Р. Лаэннек предложил метод аускультации с помощью стетоскопа. «Я скатал четверть листа бумаги в некое подобие цилиндра, — писал он, — и приложил один его конец к области сердца, а другой к своему уху, и был немало удивлен и обрадован, найдя, что могу выслушивать признаки работы сердца гораздо более ясно и отчетливо, нежели при непосредственном прикладывании уха к нужной области» [11].

Но ведь как все новое, несмотря на всю очевидность пользы посредственной аускуль-тации, она встретила возражение. И у кого! Д. Форбс, английский врач, переводивший книгу Лаэннека, в предисловии написал: «Мне представляется в высшей степени сомнительным, что стетоскоп, невзирая на его высокие достоинства, получит всеобщее распространение, поскольку его применение, каким бы благотворным оно ни было, требует долгого времени и причиняет большие неудобства как больному, так и врачу, и все это из-за того, что вид стетоскопа противоречит нашим привычкам и представлениям. Надо признать, что есть что-то нелепое в такой картине: серьезный, исполненный важности врач, выслушивающий грудную клетку больного через длинную трубу, словно болезнь, гнездящаяся там, — это живое существо, которое что-то сообщает ему изнутри» [20]. Заметим, что говорилось это в 1821 г., то есть по историческим меркам не так давно.

В 1761 г. произошло еще одно важное событие для физикальных методов исследования в медицине. Венский врач Л. Ауэнбруггер опубликовал труд на латинском языке «Новое открытие, позволяющее на основании выстукивания грудной клетки обнаруживать скрытые грудные болезни». Но опять же спустя почти 50 лет, только после того, как врач Наполеона I Ж. Кор-визар перевел книгу в 1808 г. на французский язык, метод перкуссии получил широкое распространение.

В одном ряду с названными учеными стоит имя русского ученого В. П. Образцова — создателя методической, скользящей, глубокой, топографической пальпации. Им описаны метод определения границ желудка по «шуму плеска», триада симптомов, характерных для энтерита. Но и он не сразу был понят как соотечественниками, так и европейскими учеными. Потребовались годы...

И наконец, сегодня вряд ли можно представить врача, который не знает, какое же артериальное давление (АД) у его пациента. Но кто же стоял у истоков сфигмоманометрии?

Гордыми «родителями» и аппарата, и метода являются француз П. Патен, итальянец С. Рива-Роччи, американец Г. Кушинг. Но до открытия Н. С. Коротковым аускультативного метода определения АД во всем мире использовали пульсовый метод, измеряя таким образом только систолическое АД. После публикации своих данных в России, Германии, Англии в 1905 г. его метод получил всемирное признание, а выслушиваемые при аускультации тоны по праву во всем мире называют тонами Короткова.

Казалось бы, самые тривиальные методы физикального обследования, без которых просто нельзя представить практикующего врача, очень непросто входили в повседневную врачебную практику.

В начале статьи мы писали о духовной, душевной и соматической составляющих человека. Наш врачебный опыт позволяет определенно говорить, что лечение пациента может быть эффективным только при учете всех компонентов. Человеку, который в силу каких-то причин потерял ориентиры, вектор в жизни, врач обязан помочь их найти. «...Любой человек не только стремится найти смысл жизни в силу своей внутренней потребности, — писал В. Франкл, — но и находит смысл, причем находит его тремя путями. Прежде всего, человек видит смысл в работе и творчестве. Кроме того, он находит смысл жизни в отношениях с другими людьми, в любви. И даже в самой безнадежной ситуации, в ощущении своей беспомощности перед лицом обстоятельств человек может найти смысл. Все дело в том, как относиться к неотвратимым и неизбежным превратностям судьбы» [22]. Повторим еще раз: пройдя ужасы фашистских концлагерей, этот большой ученый знал, о чем писал.
Несомненно, мы не можем представить лечебную практику без фармакотерапии, физиотерапии и, в показанных случаях, хирургических методов лечения.

И нельзя ни в коем случае никому из практикующих врачей забывать, что настоящий врач, для которого врачебная деятельность есть Служение Человеку, — сам по себе является лекарством — духовным, душевным, а нередко и соматическим.

Как не вспомнить в связи с этим слова великих врачей — ученых, писателей... В. М. Бехтерев: «Если после визита к врачу не стало легче — это не врач» [23]. А. П. Чехов: «Профессия врача — это подвиг. Она требует самоотвержения, чистоты души и чистоты помыслов. Не всякий способен на это» [24]. Еще и еще раз вчитываемся в слова А. де Сент-Экзюпери, и, как нам представляется, они во многом подходят для завершения статьи: «Я верю, — писал он, — настанет день, когда неизвестно чем больной человек отдастся в руки физиков... Не спрашивая его ни о чем, эти физики возьмут у него кровь, выведут какие-то постоянные, перемножат их одна на другую. Затем, сверившись с таблицами логарифмов, они вылечат одной-единственной пилюлей. И все же, если я заболею, то обращусь к какому-нибудь старику — деревенскому врачу. Он взглянет на меня уголком глаза, пощупает пульс и живот, послушает. Затем кашлянет, раскурив трубку, потрет подбородок и улыбнется мне, чтобы лучше утолить боль. Разумеется, я восхищаюсь Наукой, но я восхищаюсь и Мудростью» [14]. Таким образом, рассмотрение вопросов здоровья, болезни, диагностики и лечения с историко-философских позиций имеет важное значение в деятельности каждого ученого-медика, практикующего врача.

И, заканчивая статью, нам представляется важным определить в качестве выводов следующие положения:

1. Россия, как и передовые страны Европы, США, Израиль, Япония, должна взять курс, не откладывая, на укрепление здоровья нации, на профилактику и существенное увеличение активного долголетия населения страны.
2. Наряду с усилиями государства, высшая медицинская школа должна готовить настоящих высококвалифицированных специалистов, знать вопросы становления и развития медицины в историческом аспекте.
3. Помнить о том, что наши предшественники были не только замечательными врачами своего времени, но и философами. Следовательно, нам нужно соответствовать им, брать с них пример.
4. Помнить, что теснейшая связь организма с окружающей средой осуществляется через питание, движение, искоренение вредных привычек, духовное и душевное равновесие.
5. В этих и других способах сохранения здоровья, активного долголетия, а не только в лечении болезней есть наиважнейшая задача клинической медицины.

ЛИТЕРАТУРА
1. Аристотель. Литература.— М., 1981.— Т. 3.— С. 343—358.
2. Боткин С. П. Курс клиники внутренних болезней и клинические лекции.— М., 1950.— Т. 1.— С. 24.
3. Бэкон Ф. Сочинения.— В 2 т.— М., 1978.— Т. 2.
4. Вернадский В. И. Биосфера и ноосфера.— М., 1989.
5. Гарвей У. Анатомическое исследование о движении сердца и крови у животных.— М., 1945.
6. Гиппократ. Об искусстве // Гиппократ. Избранные книги.— М., 1936.— С. 127—143.
7. Давыдовский И. В. Проблема причинности в медицине.— М., 1962.
8. Закон Божий // Сост. протоиерей С. Словодский.— М., 1966.— С. 113—116.
9. Конвер С. История древней медицины. Вып. 3. Медицина от смерти Гиппократа до Галена включительно.— Киев, 1888.— С. 919, 931.
10. Лазебник Л. Б., Беляева В. С. Российские терапевты.— М., 2010.
11. Лаэннек Р. Трактат о грудных болезнях.— Филадельфия, 1823.
12. Лихтерман Б. // Мед. газета.— № 71 от 17.09.2010.— С. 10—11.
13. Пальцев А. И. Образ жизни и здоровье человека.— Новосибирск, 2008.
14. Сент-Экзюпери А. Сочинения.— М.,1964.— С. 574.
15. Спиркин А. Г. Философия: Учебник.— М., 2011.
16. Сточик А. М., Пальцев М. А., Затравкин С. Н. Патологическая анатомия и ее становление в Московском университете.— М., 2009.
17. Философия здоровья человека // Философия медицины/ Под ред. Ю. Л. Шевченко.— М., 2004.— С. 417—433.
18. Сточик А. М., Пальцев М. А., Затравкин С. Н., Сточик А. А. // Вестн. РАМН.— 2011.— № 2.— С. 40—52.
19. Струтынский А. В. Предисловие к изданию на рус. языке. В кн. С. Манджони: Секреты клинической диагностики.— М., 2004.
20. Форбс Д. Предисловие к книге Р. Лаэннека «De L'Auscaltation Mediate».— Лондон, 1821.
21. Франкл В. Основы логотерапии, психотерапия и религия.— СПб., 2000.
22. Франкл В. Страдания от бессмысленности жизни.— Сиб. универс. изд-во, 2009.
23. Хрусталев Ю. М., Царегородцев Г. И. Философия науки и медицины.— М., 2007.
24. Чехов А. П. Собрание сочинений.— Т. 9.— С. 169—170.
25. Чижевский А. Л. Земное эхо солнечных бурь.— М., 1973.
   
Опубликовано в журнале «Новые Санкт-Петербургские врачебные ведомости».— 2013.— № 1.— С. 56—60. Печатается с разрешения редакции журнала.

Авторы: Пальцев А. И.
  • Я только что вернулся с большого международного форума врачей и ученых, проходившего в Санкт-Петербурге. На нем обсуждались вопросы совершенствования диагностики и лечения хронического миелолейкоза. Мы теперь уже добились того, что продолжительность жизни таких больных увеличилась в четыре раза, в России уже живут, радуются жизни и трудятся люди, излеченные от этого тяжелого заболевания... На форуме наряду с отечественными клиницистами выступали гематологи из Хьюстона (США), Турина (Италия), Мангейма (Германия).
  • Я вспоминаю свои беседы с больными — преподавателями медицинского института, профессорами. Что говорить, трудно с ними работать! Трудно с ними говорить и действовать, как со всеми остальными пациентами...Что еще характерно для заболевшего врача в психологическом плане? Частенько такой пациент напрочь забывает не только действие препаратов, но и время их приема, хотя сам в своей жизни неоднократно назначал их.
  • При осмотре мы прежде всего также уделяем особое внимание кожному покрову. Нормальная кожа и изменения ее при различных заболеваниях довольно подробно представлены в учебниках и монографиях. Здесь мне хочется лишь привести некоторые сведения, которые будут интересны врачам различных специальностей и позволят понять, почему кожа претерпевает изменения. Известно, что кожа — это полноценный орган, который дополняет и дублирует функции различных внутренних органов. Она активно участвует в процессе дыхания, выделения, обмене веществ.
  • Я никогда не заканчиваю расспроса-беседы с больным без того, чтобы выяснить хотя бы ориентировочно состояние взаимоотношений в семье. Полипрагмазия — бич современной медицины, клиники внутренних болезней. На обходах часто приходится видеть, как больным назначают 13—16 препаратов, нередко с взаимоисключающими фармакологическими свойствами.
  • Изучив сотни диагностических ошибок, сотрудники нашего коллектива убедились, что в ходе диагностического процесса практические врачи нарушают даже самые элементарные правила логики. Например, они неправильно применяют методы аналогии, индукции, дедукции.
  • А в настоящее время мне самому приходилось и в поликлиниках, и в стационарах слышать такие «уважительные и милые» обращения медицинских работников (и даже студентов, которые берут со старших пример!!!), как «голубушка», «бабуля», «золотце», «милочка», «голубчик», «бабуся», «дедуся», «дедуля», «женщина», «человек», «старик», «папаша», «мамаша», «отец», «мать», «барышня», «мужик», «тетя», «дядя» и т. д. Многие из таких слов для больных обидны, полны презрения, как правило, задевают самолюбие пациентов и их родственников.
  • Он редко выслушивал до конца доклад о больном, часто сразу же задавал вопросы, уточняющие характер течения болезни, особенности жизни. Удивительно, что вслух он мог сказать: «Что-то тут мне не ясно. Чего-то не хватает в истории болезни». И начинал сам собирать и выяснять эти «недостающие звенья».
© Редакция журнала «Здравоохранение» - 1924 - 2014гг.
Разработка сайта - doktora.by - сайт для врачей Беларуси