Новые возможности транскраниальной сонографии в диагностике болезни Паркинсона

Цель исследования. Выявить корреляции между ультрасонографическими показателями и клиническими проявлениями болезни Паркинсона (БП).

Материал и методы. Обследованы 89 пациентов с БП (1-я группа) и 20 здоровых человек (контрольная группа), сопоставимых по возрасту и полу. Оценена выраженность двигательных, немоторных нарушений, когнитивных и аффективных расстройств. Транскраниальная сонография (ТКС) проведена на ультразвуковом сканере «Aplio XG» («Toshiba», Япония).

Результаты. У 82 (98,7%) пациентов с БП при ТКС выявлена гиперэхогенность черной субстанции (ГЧС) хотя бы с одной стороны (34,0 мм2 cправа и 33,5 мм2 слева), в группе контроля площадь ГЧС составила 15,5 мм2 с каждой стороны. Значимая корреляция обнаружена между суммарной площадью ГЧС и выраженностью немоторных симптомов, ГЧС и возрастом пациентов, выраженностью двигательных симптомов, а также длительностью заболевания. Выявлена значимая обратная зависимость между суммарной площадью ГЧС и результатами тестирования по всем применяемым шкалам, шириной III желудочка и результатами тестирования. У пациентов, имеющих ширину III желудочка более 7 мм, в 89% случаев отмечались когнитивные нарушения.

Выявлено, что курение в анамнезе оказывает влияние на течение БП: курившие пациенты имеют меньшую площадь ГЧС и меньшую выраженность двигательных нарушений.

Заключение. Выявленные значимые клинико-сонографические зависимости позволяют применять ТКС для оценки и объективизации когнитивных нарушений у пациентов с БП. ГЧС является не только маркером функциональной несостоятельности нигростриарной системы, но и отражает степень выраженности нейродегенеративного процесса при БП.

Болезнь Паркинсона (БП) — одно из самых распространенных возрастных нейродегенеративных заболеваний, частота которого среди лиц старше 65 лет составляет 950 случаев на 100 000 населения [1]. В связи с постарением населения, в том числе в Республике Беларусь,  БП приобретает особую актуальность. Научные исследования последнего десятилетия показа ли, что БП это мультисистемное заболевание, имеющее на начальных стадиях скрытый характер [2]. Согласно современным представлениям, в течении заболевания выделяют 3 периода: латентная фаза, премоторная и фаза моторных проявлений. Диагноз заболевания выставляют через 12 года после появления характерных моторных проявлений БП (ригидность, брадикинезия, тремор, постуральная неустойчивость), то есть в 3-ю фазу заболевания, когда уже большая часть нигростриарных нейронов погибла.

Наиболее массивная гибель нейронов происходит за несколько лет до манифестации БП или в первые 2-3 года болезни, поэтому актуален поиск тех методов обследования, которые позволили бы выставить диагноз БП на ранних стадиях в латентной и премоторной фазе болезни.

Такими возможностями в настоящее время обладают только 3 метода нейровизуализации: транскраниальная сонография (ТКС), однофотонная эмиссионная компьютерная томография (ОФЭКТ) и позитронноэмиссионная томография (ПЭТ) [36]. Учитывая высокую стоимость обследования и малую доступность ПЭТ и ОФЭКТ для клинической практики во всем мире (в нашей стране они пока отсутствуют), внимание исследователей в последние годы привлекает такой безопасный, неинвазивный и недорогой метод нейровизуализации, как ТКС.

ТКС — это метод ультразвуковой диагностики вещества головного мозга в В-режиме (от англ. brightness яркость), использование которого позволяет получать информацию в виде двухмерных серошкальных томографических изображений анатомических структур в масштабе реального времени, что делает возможным оценить их морфологическое состояние. Применение ТКС началось с конца 80-х годов для нейровизуализации гематом, опухолей, то есть крупных паренхиматозных поражений головного мозга.

Технический прогресс и появление нового поколения ультразвуковых аппаратов со значительно более высокими разрешающими возможностями способствовали идентификации нейроанатомических структур небольших размеров, изменения которых лежат в основе нейродегенеративных заболеваний.

Разработан диагностический и методологический стандарты проведения процедуры ТКС при экстрапирамидных расстройствах [7, 8]. ТКС позволяет оценивать размеры и интенсивность эхогенности черной субстанции, базальных ядер, эхогенность срединного шва, состояние желудочковой системы. Наиболее часто ТКС используют для ранней и дифференциальной диагностики БП [911].

В 1995 г. Г. Беккер впервые описал характерное усиление эхосигнала в зоне топического расположения черной субстанции гиперэхогенность черной субстанции (ГЧС) при проведении ТКС у пациентов с БП [12]. Затем эти исследования подтвердили другие ученые [11, 1317]. ГЧС выявляется более чем у 90% пациентов с БП [7, 14, 15, 18, 19]. Однако она обнаруживается и у 9% здоровых людей [4, 5, 7, 8, 13], что натолкнуло исследователей на мысль о проведении скрининга эхогенности в зоне топического расположения черной субстанции у лиц без клинических проявлений БП, который показал снижение накопления внутривенно введенной [18F]-dopa в базальных ганглиях у клинически здоровых пациентов с ГЧС [13].

Эти данные нашли подтверждение в других исследованиях, выявивших развитие БП у некоторых лиц с ГЧС, что позволило рассматривать ГЧС как потенциальный биомаркер премоторной стадии БП [4, 5, 7].

Предполагается, что в основе ГЧС лежит разрастание микроглии в ответ на дегенерацию нейронов с переходом железа, связанного с ферритином, в свободную цитозольную токсическую форму [20]. Увеличение содержания железа в области черной субстанции подтверждают посмертные исследования у человека, экспериментальные работы на животных и данные режима SWI МРТ, позволяющего определять увеличение содержания железа в тканях [7, 19, 21].

В настоящее время во всем мире идет активное изучение диагностических возможностей ТКС. Практически полностью неизученными являются корреляции сонографических параметров с клиническими данными, выраженностью немоторных проявлений, результатами нейропсихологического тестирования. Остается спорным, является ли ГЧС маркером риска БП или маркером прогрессии заболевания.

G. Becker и соавт. отмечали наличие корреляции между степенью ГЧС и выраженностью моторных симпто мов, а также дозой противопаркинсонических препаратов [12]. Однако D. Berg и соавт. выявил неизменность площади ГЧС в течение 5 лет наблюдения за пациентами с БП [22]. Последующие работы также показали независимость ГЧС от длительности и тяжести заболевания, а также степени дофаминергического дефицита в стриатуме, измеренного с помощью ОФЭКТ. Однако Е. Ю. Федотова и соавт. отметила динамическое увеличение площади ГЧС в процессе заболевания у лиц с ранним паркинсонизмом и ее неизменность у пациентов в начале развития БП в позднем возрасте [11]. P. Bartova и соавт. установили меньшие размеры ГЧС у пациентов с гемипаркинсонизмом, что характерно для ранних стадий заболевания, по сравнению с пациентами, имеющими симметричные проявления БП на поздних стадиях болезни [18]. J. Y. Kim и соавт. также отметили зависимость ГЧС от длительности заболевания [16].

Таким образом, требуются дальнейшие исследования для уточнения диагностических возможностей ТКС и выявления корреляций ГЧС с клиническими показателями, что позволит понять патогенетическую природу этого феномена. Целью настоящего исследования явился поиск новых возможностей ТКС в диагностике различных клинических проявлений БП, выявление корреляции между ультрасонографическими показателями и немоторными проявлениями БП.

ЛИТЕРАТУРА
1. Wirdefeldt K., Adami H., Cole Ph., et al. // Eur. J. Epidemiol. 2011. Vol. 26. (Suppl. 1.). P. 158.
2. Braak H., Tredici K. D., Rub U., et al. // Neurobiol. Aging. 2003. Vol. 24. P. 197-211.
3. Brooks D. J. // Parkinsonism Relat. Disord. 2012. Vol. 18 (Suppl. 1). P. 31-33.
4. Berg D., Seppi K., Behnke S., et al. // Arch. Neurol. 2011. Vol. 68. P. 932-937.
5. Berg D. // J. Neural. Transm. 2011. Vol. 118. P. 613619.
6. Jacoby N., Stone J., Henchcliffe C. // US Neurol. 2011. Vol. 7. P. 1520.
7. Berg D., Godau J., Walter U. // Lancet Neurol. 2008. Vol. 7. P. 1044-1055.
8. Walter U., Behnke S., Eyding J., et al. // Ultrasound. Med. Biol. 2007. Vol. 33. P. 15-25.
9. Bartova P., Skoloudik D., Baret M., et al. // J. Biomed. Pap. Med. 2008. Vol. 152. P. 251-258.
10. Mehnert S., Reuter I., Schepp K., et al. // BMC Neurol. 2010. Vol. 10. P. 9.
11. Федотова Е. Ю., Чечеткин А. О., Шадрина М. И. и др. // Журн. неврологии и психиатрии. 2011. Vol. 11. С. 149.
12. Becker G., Seufert J., Bogdahn U., et al. // Neurology. 1995. Vol. 45. P. 182-184.
13. Berg D., Becker G., Zeiler B., et al. // Neurology. 1999. Vol. 53. P. 1026-1031.
14. Walter U., Wittstock M., Benecke R., Dressler D. // J.Neural. Transm. 2002. Vol. 109. P. 191-196.
15. Huang Y. W., Jeng J. S., Tsai C. F., et al. // Mov. Disord. 2007. Vol. 22. P. 550-555.
16. Kim J. Y., Kim S. T., Jeon S. H., Lee W. Y. // Ibid. P. 19221926.
17. Okawa M., Miwa H., Kajimoto Y., et al. // Intern. Med. 2007. Vol. 46. P. 1527-1531.
18. Bartova P., Skoloudik D., Ressner P., et al. // J. Ultrasound Med. 2010. Vol. 29. P. 37-42.
19. Zecca L., Berg D., Arzberger T., et al. // Mov. Disord. 2005. Vol. 20.P. 1278-1285.
20. Jellinger K., Paulus W., Grundke-Iqbal I., et al. // J. Neural. Transm. 1990. Vol. 2. P. 327-340.
21. Berg D., Roggendorf W., Schroder U., et al. // Arch. Neurol. 2002. Vol. 59. P. 999-1005.
22. Berg D., Merz B., Reiners K., et al. // Mov. Disord. 2005. Vol. 20. P. 383-385.
23. Beck А. Т., Ward C. H., Mendelson M., et al. //Arch. Gen. Psychiatr.1961. Vol. 4. P. 320-325.
24. Hamilton M. // J. Neurol. Neurosurg. Psychiatr. 1960.Vol. 23. P. 56-62.
25. Folstein M. F., Folstein S. E., McHugh P. R. // J. Psychiatr. Res. 1975. Vol. 12. P.189-198.
26. Dubois B., Slachevsky A., Litvan I., Pillon B. // Neurology. 2000. Vol. 55. P. 1621-1626.
27. Pagonabarraga J., Kulisevsky J., Llebaria G., et al. // Mov. Disord. 2008.Vol. 23. Р. 998-1005.
28. Hagenah J., Konig I. R., Sperner J., et al. // Neuroimage. 2010. Vol. 51. P. 28-32.
29. Skoloudik D., Walter U. // Int. Rev. Neurobiol. 2010. Vol. 90. P. 734.
30. Fratiglioni L., Wang H. X. // Behav. Brain Res. 2000. Vol. 113. P. 117-120.

Поступила 19.12.13.

Адрес для корреспонденции:
Мазуренко Екатерина Валерьевна.
Белорусская медицинская академия последипломного образования.
220013, г. Минск, ул. П. Бровки, 3, корп. 3;
сл. тел. (8-017) 290-98-38.

Ключевые слова: , , ,
Автор(ы): Мазуренко Е. В.
Медучреждение: Белорусская медицинская академия последипломного образования