Перейти к основному содержанию

Научно-практический рецензируемый ежемеcячный журнал. Орган Министерства здравоохранения Республики Беларусь
Входит в Перечень научных изданий Республики Беларусь для опубликования результатов диссертационных исследований по медицинским и биологическим наукам. Журнал включен в систему Российского научного цитирования.
Журнал издается с 1924 года.

Эвтаназия - это разновидность убийства, паллиативная помощь - обязанность врача

В последние годы широко обсуждается легализация эвтаназии (греч. eu — хорошо, thanatos — смерть) — осознанного прекращения жизни с целью избавления от страданий при неизлечимой болезни. Моральное решение данной проблемы содержится в клятве Гиппократа: «Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла». Сегодня все чаще высказывается противоположное мнение (в некоторых странах Запада уже реализовано), вплоть до введения специальности «врач-эвтаназиатор». Какие бы взгляды не существовали, эвтаназия — это разновидность убийства и признание ее — принятие жестокой философии: нет человека — нет проблемы.

В книге известного клинициста Н. А. Магазаника «Диагностика без анализов и врачевание без лекарств» (2014) есть фраза: «Врач по своей природе — борец со смертью. Но врага нужно уважать, и когда поражение очевидно, надо с достоинством покинуть поле сражения». Это не значит покинуть умирающего пациента. Если эффективное лечение невозможно, его место должна занять паллиативная помощь — обезболивание, уход, социальная и психологическая поддержка, пастырское попечение, чтобы обеспечить подлинно человеческое завершение жизни, согретое милосердием и любовью. Тем не менее до сих пор больным со смертельным недугом уделяется мало внимания. Весь уход ложится на родственников и близких, хотя умирающий нуждается не только в уходе, существуют профессиональные тонкости облегчения страданий, которыми владеют лишь подготовленные специалисты.

Большой вклад в развитие паллиативной помощи внесла американский психиатр Э. Кюблер-Росс. Она первой заговорила о том, что долг врача не только бесконечно продлевать жизнь умирающего пациента, превращающуюся в конце концов в мучительную и бессмысленную агонию. Необходимо сделать все, чтобы последние часы и минуты жизни были прожиты с достоинством, без страха и мучений. Ее книга «О смерти и умирании» (1969) учит говорить о смерти и обсуждать ее с больными. «Избегание разговоров о смерти, — пишет она, — выгодно не больному, а здоровым — родственникам и врачам, которым в большинстве случаев просто удобнее обходить эту неприятную тему. Они могут позволить себе роскошь не думать о неизбежном — ведь умирать-то не им. А тот, кто каждый день просыпается с капельницей у изголовья больничной кровати, уже не может отвернуться от горькой правды — ему приходится принять свою смерть. Порой нам кажется, что жестоко говорить о предстоящей неизбежной смерти, но более жестоко — оставлять своего родственника, близкого человека наедине со страхом смерти, без поддержки и утешения. Смертельная болезнь и так тяжелое испытание даже для самого мужественного человека, а переживать ее одному во сто крат тяжелее». Смерть считается самым большим злом, но когда монахиню мать Терезу, символ милосердия XX века, спросили: «Какое несчастье вы считаете самым ужасным?» Она ответила: «Одиночество».

Христианское понимание непостыдной кончины включает подготовку к смертному исходу как к духовно значимому этапу в жизни человека. Больной, окруженный заботой в последние дни земного бытия, способен пережить благодатное изменение, связанное с новым осмыслением пройденного пути и покаянным предстоянием перед вечностью. Сокрытие тяжелого состояния под предлогом сохранения душевного комфорта лишает умирающего возможности духовного утешения и осознанного приготовления к кончине, а также омрачает недоверием его отношения с близкими и медицинскими работниками.

Все обучение врача сводится к тому, чтобы подготовить его к борьбе с болезнями, особенно с угрозой смерти. Но смерть также естественна, как и жизнь. Совсем победить ее невозможно, в лучшем случае — лишь отдалить. Поэтому когда она приходит окончательно, врач чувствует себя растерянным и безоружным, он не знает, как общаться с обреченным пациентом, о чем с ним говорить (Н. А. Магазаник). Однако близость неотвратимой смерти не означает, что миссия медицинского работника окончена. У входа в жизнь в родильном зале стоит врач и задача его не лечить, а только помочь новорожденному и его матери. В конце жизни медик тоже должен помочь — облегчить неизбежный процесс умирания. Лишь тогда полностью будет выполнен давний врачебный наказ «Лечить не болезнь, а больного».

Авторы: Абаев Ю. К.
  • Я только что вернулся с большого международного форума врачей и ученых, проходившего в Санкт-Петербурге. На нем обсуждались вопросы совершенствования диагностики и лечения хронического миелолейкоза. Мы теперь уже добились того, что продолжительность жизни таких больных увеличилась в четыре раза, в России уже живут, радуются жизни и трудятся люди, излеченные от этого тяжелого заболевания... На форуме наряду с отечественными клиницистами выступали гематологи из Хьюстона (США), Турина (Италия), Мангейма (Германия).
  • Я вспоминаю свои беседы с больными — преподавателями медицинского института, профессорами. Что говорить, трудно с ними работать! Трудно с ними говорить и действовать, как со всеми остальными пациентами...Что еще характерно для заболевшего врача в психологическом плане? Частенько такой пациент напрочь забывает не только действие препаратов, но и время их приема, хотя сам в своей жизни неоднократно назначал их.
  • При осмотре мы прежде всего также уделяем особое внимание кожному покрову. Нормальная кожа и изменения ее при различных заболеваниях довольно подробно представлены в учебниках и монографиях. Здесь мне хочется лишь привести некоторые сведения, которые будут интересны врачам различных специальностей и позволят понять, почему кожа претерпевает изменения. Известно, что кожа — это полноценный орган, который дополняет и дублирует функции различных внутренних органов. Она активно участвует в процессе дыхания, выделения, обмене веществ.
  • Я никогда не заканчиваю расспроса-беседы с больным без того, чтобы выяснить хотя бы ориентировочно состояние взаимоотношений в семье. Полипрагмазия — бич современной медицины, клиники внутренних болезней. На обходах часто приходится видеть, как больным назначают 13—16 препаратов, нередко с взаимоисключающими фармакологическими свойствами.
  • Изучив сотни диагностических ошибок, сотрудники нашего коллектива убедились, что в ходе диагностического процесса практические врачи нарушают даже самые элементарные правила логики. Например, они неправильно применяют методы аналогии, индукции, дедукции.
  • А в настоящее время мне самому приходилось и в поликлиниках, и в стационарах слышать такие «уважительные и милые» обращения медицинских работников (и даже студентов, которые берут со старших пример!!!), как «голубушка», «бабуля», «золотце», «милочка», «голубчик», «бабуся», «дедуся», «дедуля», «женщина», «человек», «старик», «папаша», «мамаша», «отец», «мать», «барышня», «мужик», «тетя», «дядя» и т. д. Многие из таких слов для больных обидны, полны презрения, как правило, задевают самолюбие пациентов и их родственников.
  • Он редко выслушивал до конца доклад о больном, часто сразу же задавал вопросы, уточняющие характер течения болезни, особенности жизни. Удивительно, что вслух он мог сказать: «Что-то тут мне не ясно. Чего-то не хватает в истории болезни». И начинал сам собирать и выяснять эти «недостающие звенья».
© Редакция журнала «Здравоохранение» - 1924 - 2014гг.
Разработка сайта - doktora.by - сайт для врачей Беларуси