Нужно ли переориентировать медицинскую науку на прикладные исследования?

Абаев Юрий Кафарович

Дорогие коллеги!

Сегодня никто не будет отрицать важную роль науки в современном мире (см. рубрику «Школа молодого ученого» в данном номере журнала). Но вот уже полтора столетия не утихает спор: что важнее — наука фундаментальная или прикладная? Как часто приходится слышать это сопоставление, причем в большинстве случаев высказываются за преимущество прикладной науки перед фундаментальной. А если это мнение моралиста, он непременно сделает внушение теоретику, эгоистически изучающему предметы и явления, не имеющие непосредственного отношения к общему благу.

К сожалению, мы не всегда задумываемся об истинном происхождении чудес промышленности и богатств общества. В свое время Ф. Бэкон (1561—1626) раз и навсегда устранил расхожую антитезу между теорией и практикой — между знанием и властью человека над природой. В третьем афоризме своей бессмертной книги «Новый Органон» он говорит: «Что в теории причина, то средство для практики». Только знание причины явления дает человеку средство управлять им. А находить причину учит опыт, в котором ученый не руководствуется лишь ограниченной утилитарной целью, а стремится к объяснению явлений и в итоге познает обширные области новых фактов. Фундаментальные исследования редко предпринимаются с ориентацией на практическое использование; по существу они никогда не бывают предсказуемы. Лишь десятая часть из них завершается практическими результатами. Отсюда никак не следует необходимость отрицать основополагающую ценность именно фундаментальных работ, ибо без них неоткуда взяться и всем иным. Чем в большей степени исследование понятно и практично, тем ближе оно к известной нам обыденности. Как ни парадоксально, знания о самых отвлеченных явлениях оказываются самыми перспективными и ведут к новым вершинам науки.

Когда Г. Мендель проводил скрещивание красно- и белоцветущего гороха, даже наиболее дальновидные его современники не могли представить себе всех последствий этих опытов. Л. Пастера, сообщившего, что болезни могут переноситься микробами, просто высмеяли. Изучение далеких звезд, повадок крохотнейших живых существ или законов, определяющих наследование окраски лепестков цветка гороха, — все это выглядело поначалу чрезвычайно непрактичным. На занятия такого рода смотрели как на пустое времяпрепровождение неприспособленных людей, чьи умы отвлечены бесполезными абстракциями. Однако без сведений о далеких звездах Вселенной невозможно запускать спутники на орбиту Земли, без знаний о бактериях не было бы вакцин и антибиотиков, а без познаний наследуемости окраски цветков гороха не появилась бы генетика. Фундаментальные исследования физика Г. Гельмгольца совершенно изменили характер целой отрасли медицины — офтальмологии.

К сожалению, лозунги переориентировать науку на прикладные исследования звучат все чаще, как и призывы учить детей в школе «непосредственно тому, что понадобится», а не пониманию причин явлений, умению думать и предвидеть результаты принимаемых решений. Что будет, если эти призывы будут реализованы? Вначале это приведет к снижению интеллектуального уровня страны, а затем индустриального и оборонного. Эта тенденция — не отечественное изобретение, а гибельное явление мирового характера, напоминающее средневековый обскурантизм инквизиторов. Л. Пастер — гений экспериментального метода и, одновременно, величайший прикладник, сказал: «Никаких прикладных наук не было, нет и никогда не будет. Есть науки, совершающие научные открытия, и есть их приложения (т. е. использование именно открытий этой науки на пользу человечеству). А “прикладные науки” — это лицемерный псевдоним, выбранный для своей деятельности теми, кто желает отнять у фундаментальных наук средства, выделяемые обществом на научные открытия, которые так ему нужны».


Автор(ы): Абаев Ю. К.