Говорить или не говорить пациенту, что он безнадежно болен?

Абаев Юрий Кафарович

Когда пациенту ставят диагноз тяжелого неизлечимого заболевания, врачу и родственникам предстоит решить сложную задачу: говорить больному правду или нет? В эпоху патерналист­ской медицины считалось жестоким и морально недопустимым сообщать неблагоприятный прогноз. Сегодня в странах Запада доминирует точка зрения, что сказать правду необходимо, как бы горька она ни была. В пользу такого подхода приводят веские аргументы. Во-первых, ложь, пусть даже с благими намерениями, рано или поздно обнаружится, и тогда па­циент окончательно потеряет доверие к врачу и близким. Во-вторых, прогресс медицины привел к тому, что многие болезни, еще недавно считавшиеся неизлечимыми, сейчас поддаются исцелению и для того, чтобы проводить лечение, иногда очень тяжелое, следуя современным протоколам, важно, чтобы больной понимал, почему его подвергают агрессивным, порой небезопасным процедурам. Наконец, пациент имеет право знать, сколько у него осталось времени, чтобы устроить свои дела так, как он хочет.

Человек, узнавший диагноз тяжелого заболевания, как правило, переживает несколько стадий отношения к своей болезни. Первая — шок, страх, растерянность. Вторая — отрицание («этого не может быть»). Третья — агрессия, когда появляется обида «на весь мир», на близких людей и даже на самого себя. Продолжительность этих стадий у каждого пациента различна, но все они характеризуют неконструктивную реакцию на известие о болезни, так как отнимают время, столь необходимое для лечения. Вот почему так важно помочь больному максимально быстро достичь четвертой стадии, когда мысль о заболевании пробивается через все защитные механизмы личности и он «принимает» факт болезни, что позволяет включиться в лечебный процесс и стать сознательным помощником врача. При этом даже если диагностируется распространенная стадия злокачественного заболевания и осознание скорой кончины становится неизбежным, у больного есть возможность умереть по-человечески, а у близких — достойно провести с ним последние дни.

Какое поведение родственников должен формировать врач в этой ситуации? Близкие, которым сообщают диагноз, обычно делают все возможное, чтобы его скрыть. В сокрытии правды нет подлинного гуманизма. Неправда, присутствующая в отношениях людей, делает их холодными и скованными. В этом случае обстановка в семье неизбежно приобретает характер тотальной лжи. А что такое ложь, как не одиночество? Разве страдающему человеку и тем, кто находится рядом с ним, нужно одиночество? Кроме того, наличие «секрета» лишает заболевшего возможности занять ответственную позицию по отношению к своему здоровью.

Теперь все чаще склоняются к мысли — от больного не следует утаивать безнадежный диагноз. Перед человеком, осознавшим неизбежность смерти, открывается потрясающее значение его личной жизни. Появляется возможность сказать близким последнее слово. Он способен иначе взглянуть на прожитые годы. «Все, что нужно сделать в жизни, мы узнаем перед смертью» (осетинская пословица). Если переосмысление совершается, последние дни будут временем не умирания, а жизни. А что такое жизнь, как не время перед смертью и подготовка к ней (вспомним сентенции Сенеки). Не так уж редко тем, кто принимает свой диагноз, удается измениться так, что они становятся совсем другими, и тогда появляется тот психологический фон, на котором возможно улучшение состояния.

Данные представления современных психологов позволяют пересмотреть тактику по отношению к больным с неблагоприятным прогнозом, особенно ту ее часть, которая касается родственников. А вот что касается самих пациентов… Французский невропатолог Ж. М. Шарко (1825—1893) был поразительно осторожен, когда сообщал роковой прогноз. Даже в явно безнадежных ситуациях он имел обыкновение говорить: «L’imprеvu est toujours possible» (всегда возможно непредвиденное).

Приглашаем высказаться на этот счет врачей и ученых-клиницистов.


Автор(ы): Абаев Ю. К.