Дорогие коллеги!

Абаев Юрий Кафарович

Уход из жизни, пожалуй, самая эмоционально тяжелая проблема. Рано или поздно каждый человек сталкивается с неумолимо­стью своей кончины и тогда остро сознает ограниченность существования в этом мире, бессилие перед фактом уходящей жизни. Подготовка к смерти — одно из назначений религии, но, кроме церкви, важную роль в трагедии человеческой смертности играет медицина. Однако если задача религии заключается в принятии неизбежности смерти, назначение медицины прямо противоположно — сопротивление этой неизбежности, сохранение и поддержание жизни. Это сопротивление является нравственной сверх­задачей медицинской деятельности, которая всегда определяла особое социальное положение врача в обществе.

До недавнего времени тема смерти в общении врача и пациента была закрыта. Смерть воспринималась как неестественное, пугающее событие, нередко как следствие медицинской неудачи. Существовал запрет на сообщение фатального исхода заболевания. Обязанность «лжесвидетельствовать» смертельно больному человеку являлась особенностью медицинской этики. Между врачом и пациентом царили обман и неискренность, медикам было непонятно, как общаться, о чем говорить с умирающим больным. До сих пор этой проблеме не уделяется должного внимания в медицинских вузах, вот почему, сталкиваясь с ней, врачи испытывают затруднение либо вообще не знают, как строить отношения с умирающим человеком. Между тем проблема смерти и тесно связанные с ней вопросы смысла жизни и подлинно духовных ценностей являются одними из ключевых в образовании медиков. Если на них не обращать внимания, представление о человеке так и останется только лишь как об организме.

В рамках патерналистской медицины считалось жестоким и морально недопустимым сообщать обреченному пациенту неблагоприятный прогноз. Сейчас отношение врачей на Западе к этой проблеме резко изменилось. Пациенту в большинстве случаев говорят правду, как бы горька она ни была. В пользу такого подхода приводят веские аргументы. Во-первых, ложь, пусть даже с наилучшими намерениями, обязательно обнаружится, и больной потеряет доверие к врачу. Во-вторых, прогресс медицины привел к тому, что некоторые болезни, ранее считавшиеся смертельными, теперь поддаются лечению, порой весьма агрессивному, и пациент должен знать, какому риску он подвергается. Наконец, он имеет право знать, сколько ему осталось жить, чтобы распорядиться оставшимся временем и устроить свои дела так, как он хочет.

Однако, сообщая правдивую информацию, следует иметь в виду, что прогноз заболевания, в сущности, опирается только на статистику, тогда как врач имеет дело не с абстрактным среднестатистическим пациентом, а с конкретным больным, который обладает индивидуальными особенностями, и результат борьбы между жизнью и смертью во многом зависит именно от этих особенностей. Это соображение диктует крайнюю осторожность при формулировке прогноза. Даже в самой сложной ситуации, давая хотя бы маленькую надежду, врач ничуть не грешит против статистики. Мы не должны кривить душой, но, сообщая правду, следует «сдабривать» ее тактом, гуманностью и заботой о человеке. Ведь его мужество, надежда и воля к жизни являются нашими общими козырями в борьбе со смертью.

В книге Н. А. Магазаника «Диагностика без анализов и врачевание без лекарств» (2014) есть такая фраза: «Врач по своей природе — борец со смертью. Но врага нужно уважать, и когда поражение очевидно, надо с достоинством покинуть поле сражения». Это не значит оставить умирающего пациента; если эффективное лечение невозможно, его место должна занять паллиативная помощь — обезболивание, уход, социальная и психологическая поддержка, пастырское попечение, — чтобы обеспечить подлинно человеческое завершение жизни, согретое милосердием и любовью.

Все обучение врача сводится к тому, чтобы подготовить его к борьбе с болезнями и угрозой смерти. Но смерть также естественна, как и жизнь, совсем победить ее невозможно, в лучшем случае — лишь отдалить. поэтому, когда она приходит, врач чувствует себя растерянным и без­оружным, не знает, как общаться, о чем говорить с обреченным человеком. Однако близость неотвратимой кончины не означает, что миссия врача закончена. У входа в жизнь в родильном зале стоит медик, и его задача не лечить, а только помочь новорожденному и его матери. В конце жизни врач тоже должен помочь — облегчить морально и физически неизбежный процесс умирания. Лишь тогда полностью будет выполнен наказ «Лечить не болезнь, а больного».

С уважением, профессор                                                                            Ю. К. Абаев