Перейти к основному содержанию

Научно-практический рецензируемый ежемеcячный журнал. Орган Министерства здравоохранения Республики Беларусь
Входит в Перечень научных изданий Республики Беларусь для опубликования результатов диссертационных исследований по медицинским и биологическим наукам. Журнал включен в систему Российского научного цитирования.
Журнал издается с 1924 года.

РАДИАЦИОННАЯ ГИГИЕНА В МИРНОЕ ВРЕМЯ И ПЕРИОД КАТАСТРОФ

История становления и развития радиационной гигиены в Беларуси неразрывно связана с профессиональной деятельностью Владимира Ивановича Тернова, доктора медицинских наук, профессора кафедры гигиены и медицинской экологии Белорусской медицинской академии последипломного образования (БелМАПО). Владимир Иванович как ученый принимал активное участие в мероприятиях по минимизации гигиенических и медицинских последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Сегодня накопленный опыт он передает врачам-гигиенистам, использует его для того, чтобы будущая Белорусская АЭС отвечала всем требованиям радиационной безопасности.

Вы, наверное, хотите узнать, почему я выбрал медицину и как начиналась моя научная биография, — опережает вопрос Владимир Иванович и вспоминает события своей юности.

В медицине я оказался под влиянием мамы, которая мечтала о том, чтобы хотя бы один из ее сыновей стал врачом. По складу ума, отношению к людям мама, как я сейчас понимаю, была очень близка к врачебной специальности: отлично чувствовала свой организм, умела оказать помощь себе и детям и дать добрый совет близким. Объясняю это тем, что детство и юность мамы прошли в окружении родственников, среди которых были достаточно извест­ные московские врачи. Но я, как и многие мальчишки того времени, хотел быть моряком.
В военно-морское училище я не прошел по состоянию здоровья, а потому учел желание мамы и поступил в Минский медицинский институт (1954). Не могу сказать, что уже со студенческих лет начал активно заниматься наукой, больше увлекался спортом. Рост позволял играть в волейбол и баскетбол. Любил плавание и стрельбу. Студенческие годы запомнились еще и тем, что в составе одного из первых студенческих отрядов республики поехал на три месяца в Казахстан на целину для уборки урожая. Там были не самые комфортные условия: жили в палатках, работали по 12 ч, были проб­лемы с питьевой водой, однообразное питание. От пребывания на целине остались не только романтические впечатления, но и удалось заработать денег на костюм. Был отмечен нагрудным знаком ЦК ВЛКСМ «За освоение целинных земель».

После III курса я женился на одногруппнице, с которой был знаком с 8-го класса средней школы. Нашей семье в этом году исполнилось 60 лет. Своеобразный рекорд для человека.

Распределение после окончания института (1960) сильно повлияло на мою дальнейшую профессиональную деятельность: я был направлен на работу в Белорусский научно-
исследовательский санитарно-гигиенический институт — БелНИСГИ (сейчас Республиканский научно-практический центр гигиены) на должность младшего научного сотрудника отдела гигиены труда. Принимал участие в исследованиях по оценке условий труда работников
разных отраслей промышленности (машиностроительная, стекольная, торфяная). Моими первыми учителями были П. В. Остапеня
и В. С. Бодяко. Появились первые научные публикации. Вскоре заместитель министра
здравоохранения республики И. Б. Кардаш предложил поступать в целевую аспирантуру по радиотоксикологии при Московском научно-
исследовательском институте гигиены труда и профессиональных заболеваний АМН СССР. Благодаря поддержке семьи я смог принять это предложение. Успешно и в срок завершил работу над кандидатской диссертацией, посвященной оценке биологической активности радиоактивного кальция, которую защитил в 1964 г. в Академии медицинских наук СССР. Моими руководителями были видные ученые Советского Союза профессора Э. Б. Курляндская и О. Г. Алексеева. Вернувшись в Минск, стал заведующим отделом радиационной гигиены в институте, в котором работал ранее, затем заведовал отделом гигиены труда. В БелНИСГИ проработал до 1979 г. Можно сказать, что я оказался у истоков радиационной гигиены и создания системы радиационной защиты и безопасности. Вся моя научная и педагогическая деятельность посвящена проблемам радиационной защиты и безопасности.

Как протекал начальный этап становления в Беларуси радиационной гигиены как научной и практической дисциплины?

Все было новое. Я начинал осваивать проблему, которая вызывала множество вопросов, оставались неясными и непонятными многие аспекты. Радиационная гигиена в республике появилась в 1959 г., когда в БелНИСГИ был создан отдел радиационной гигиены, а в структуре санитарно-эпидемиологической службы — радиологические группы.

Основная работа нашего отдела в тот период была связана с участием в проведении радиационного мониторинга окружающей среды, организованного в 1960 г. по инициативе ООН по всему миру, в том числе и в СССР. Целью мониторинга было изучение состояния радиоактивности объектов окружающей среды и оценка возможного влияния радиоактивных выбросов на здоровье населения. Мы анализировали собранный в республике материал и отправляли его в Министерство здравоохранения СССР, далее он направлялся в ООН. Результаты такого мониторинга привели к тому, что испытания ядерного оружия в атмосфере вскоре были запрещены, а глобальный мониторинг продолжался вплоть до аварии на Чернобыльской АЭС, так как предстояло ответить еще на многие вопросы. В первую очередь необходимо было оценить, какие лучевые нагрузки получило население в результате испытания атомного оружия, насколько их влияние значимо для организма. Полученные данные не утратили своей актуальности, а примененная тогда методология востребована и сегодня. Было показано, что после
прекращения испытаний ядерного оружия в атмо­сфере, и особенно в продуктах питания, уменьшилось содержание стронция, цезия и других радиоактивных элементов. Неожиданно оказалось, что, несмотря на равномерное распределение радиоактивных осадков на территории республики, переход их из почвы в растения и, соответственно, в продукты питания на разных территориях существенно различался. Это явление объясняется более легким переходом цезия из песчаных и субпесчаных и торфоподобных земель, широко распространенных в Полесье. Например, если бы Чернобыльская АЭС стояла в Витебской области, то переход цезия из почвы в растения был бы намного меньше, так как там преобладают глинистые и суглинистые почвы, которые хорошо связывают этот элемент. Наработки, полученные при проведении глобального радиационного мониторинга, были использованы при ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Эта работа проводилась в тесном взаимодействии с радиологическими группами СЭС. Особенно плодотворное сотрудничество сложилось с Гомельской областной СЭС.

Радиационный мониторинг окружающей среды был далеко не единственной задачей института. Второе направление исследовательской работы, проводимой в БелНИСГИ, было посвящено оценке состояния здоровья людей, профессионально связанных с источниками ионизирующей радиации. Эта работа проходила в рамках общесоюзной программы, координатором которой выступали Всемирная организация здравоохранения и Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ). В 1962 г. под Мин­ском в поселке Сосны был запущен атомный реактор малой мощности, предназначенный для научных исследований. Там работал большой коллектив специалистов, мы оценивали влияние ионизирующего излучения на их здоровье. Результаты, полученные при выполнении общесоюзной программы, позволили обосновать дозовый порог, превышение которого приводит к развитию радиационных поражений. Для возникновения хронической лучевой болезни необходимо воздействие в дозе 150 мЗв в год в течение не менее 10 лет подряд. Этот предел был утвержден на уровне международных организаций. Сегодня в нашей стране максимальная годовая доза облучения, которую получают специалисты, связанные с ионизирующей радиацией, составляет 3 мЗв в год, тогда как допустимый предел годового облучения — 20 мЗв.

Третье направление нашей работы — изучение влияния малых хронических доз ионизирую­щего облучения в условиях эксперимента на животных. Моделировались условия, приближенные к облучению допустимыми на тот момент дозами. Эта работа позволила дополнить некоторые патогенетические механизмы формирования лучевых реакций в организме. Особенно подробно была изучена система обмена серотонином. За время, которое я проработал в институте, у меня накопилось достаточно материала для докторской диссертации.

Вы также повлияли на развитие радиационной гигиены как теоретической дисциплины в академическом дискурсе, когда преподавали в БелМАПО…

В 1979 г. мне предложили перейти на преподавательскую работу в Белорусский институт усовершенствования врачей (БелГИУВ, сейчас БелМАПО) на кафедру общей гигиены. Я посчитал уместным немного сменить сферу деятельности. В БелГИУВе своя специфика преподавания, нужно уметь взаимодействовать не со студентами, а с врачами. С того времени до настоящего момента я не расстаюсь с этим учебным учреждением. Здесь я завершил работу над докторской диссертацией. В 1984 г. ректор
БелГИУВ А. В. Руцкий предложил занять должность проректора по научной работе. На тот момент в институте было 50 кафедр, которые возглавляли в основном доктора наук, профессора. Новая должность обязывала форсировать работу над докторской диссертацией на тему «Гигиеническая значимость воздействия на организм ионизирующих излучений малой интенсивности (натурные и экспериментальные лабораторные исследования)», которую успешно защитил в 1986 г. в Центральном институте усовершенствования врачей (Москва).

Мое пребывание на посту проректора совпало с трудным периодом — распадом Советского Союза, что не могло не отразиться на работе института. Речь шла о его упразднении. Однако нам удалось сохранить его научный потенциал и даже активизировать работу. Число защищенных диссертаций продолжало увеличиваться. Началось внедрение компьютерных технологий. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы сохранить кадры, а главное — систему последипломной подготовки врачей-гигиенистов. Учебный процесс кафедры общей гигиены не прерывался, на ходу совершенствуясь и адаптируясь к новым условиям. Удалось так построить работу, что врачи-гигиенисты, работающие в разных разделах санитарного надзора, могли получить новые знания и умения, необходимые для успешной работы. Должность проректора по научной работе я занимал до 1995 г. и одновременно заведовал кафедрой гигиены и медицинской экологии (1991—1996). Покинул должность заведующего кафедрой в 2006 г., оставшись на ней профессором.

Каково было Ваше участие как специалиста в области радиационной гигиены
в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС?

Беларусь начала принимать непосредственное участие в ликвидации последствий аварии только после распада СССР. До этого вся работа по ликвидации и минимизации последствий аварии на Чернобыльской АЭС проходила на
союзном уровне и республика в этом процессе принимала пассивное участие. Дело в том, что экспертным органом при ликвидации последствий аварии выступала Национальная комиссия по радиационной безопасности СССР. Сама станция находилась под управлением специального отдела Министерства здравоохранения СССР. Шаги, которые предпринимались в ранний период после аварии на Чернобыльской АЭС, были в целом обоснованы и выверены с точки зрения науки. После распада СССР в проведении работы по минимизации последствий аварии возобладал не научный подход, а эмоции, причем с политическим окрасом. К сожалению, огромное количество людей искренне верили, что политики и журналисты, да и отдельные ученые ориентируются в вопросах радиационной гигиены и отстаивают интересы народа.

В 1991 г. при Совете Министров на общест­венных началах была создана Национальная комиссия по радиационной защите (НКРЗ). Она являлась межотраслевым научно-экспертным и рекомендательно-консультативным органом по вопросам обеспечения радиационной безопасности, защиты и контроля. Предназначалась для научного сопровождения решений правительства о ликвидации и минимизации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Меня назначили председателем НКРЗ. Через год я оставил этот пост и остался только членом комиссии. Существовавший на тот момент состав и организация деятельности комиссии делали ее абсолютно недееспособным органом, что я подробно изложил в докладной записке, объясняющей причины ухода. За год работы нам не удалось добиться никаких результатов.

К 1995 г. деятельность академии в независимой Беларуси полностью устоялась, когда мне снова предложили занять должность председателя НКРЗ. К тому моменту я занимал пост проректора БелМАПО уже 11 лет. В жизни наступил период, когда уже благодаря накопленным знаниям, опыту, которые позволяют анализировать данные, обосновывать решения, экспертная работа приобретает другую окраску, становится важной. На этот шаг меня подтолкнули и те обстоятельства, что НКРЗ была реорганизована с учетом моих ранее высказанных предложений. Она стала автономной структурой при Министерстве по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС. Был создан постоянный секретариат, чья работа оплачивалась. Получали денежное вознаграждение и приглашенные эксперты.            

Какие заключения НКРЗ оказали значительное влияние на действие властей по ликвидации последствий аварии?

Законы «О социальной защите населения, пострадавшего от катастрофы на Чернобыль­ской АЭС» и «О правовом режиме территорий, подвергшихся радиационному загрязнению в результате катастрофы на Чернобыльской АЭС» были приняты без должной научной проработки и шли вразрез с принятыми на международном уровне концептуальными подходами по минимизации широкомасштабной ядерной аварии. Зонирование территорий было проведено на необоснованной смеси основных дозовых пределов и уровней загрязнения среды обитания населения. Вот почему я считаю одним из самых серьезных достижений комиссии изменение и корректировку «Концепции защитных мер в восстановительный период для населения, проживающего на территориях Республики Беларусь, подвергшихся радиоактивному загрязнению в результате Чернобыльской аварии» (постановление Кабинета Министров № 650 от 30.11.1995). В основу концепции в качестве критерия оценки необходимости отселения населения был заложен не уровень за­грязнения территории, а степень воздействия радиационного фактора на человека. Для стратегии радиационной защиты это принципиальная разница, значение которой нам удалось доказать. Ведь для человека важен не уровень загрязнения территории, а то, какие дозы на него оказывают влияние. Так называемый дозовый подход является доминирующим критерием во всей системе защиты и безопасности. Руководствуясь таким критерием, НКРЗ на основании экспертных оценок удалось доказать правительству нецелесообразность отселения жителей 5 районных центров Беларуси — Ветковского, Хойникского, Брагинского, Наровлянского, Чечерского. Конечно, от обывателей в адрес НКРЗ в то время можно было услышать множество обвинений. Однако с научной точки зрения отселение людей из этих районов уже не могло положительным образом повлиять на их здоровье, а только разрушило бы привычный уклад жизни и привело к формированию острого стресса.

В активе работы НКРЗ много и других результатов, в процессе реализации которых работа по минимизации последствий аварий стала более осмысленной и системной. Среди разработанных документов следует упомянуть каталоги доз облучения населения: регламенты допустимого содержания радионуклидов в продуктах питания, регламенты ведения сельскохозяйственного производства на загрязненных территориях, радиационно-гигиенические паспорта на населенные пункты, расположенные на загрязненных территориях, экспертизы законов, научно-исследовательских проектов и многое другое. НКРЗ Республики Беларусь плодотворно сотрудничала с аналогичными комиссиями из России и Украины. Были осуществлены совместные работы по определению норм радиационной безопасности (НРБ — 2000) и основным санитарным правилам. Материалы НКРЗ находили отражение в многочисленных публикациях на региональном и международном уровне.

В 2002 г. Министерство по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС было объединено с пожарной службой. Новая структура получила название Министерства по чрезвычайным ситуациям. Деятельность и специфика НКРЗ не нашла понимания у нового руководства, и я вышел из аппарата министерства, оставаясь председателем комиссии до 2003 г. Наиболее реальный выход мои научно-исследовательские материалы получили именно при экспертной работе в НКРЗ, поскольку решения там принимались на уровне реализации.

Какие медицинские последствия аварии на Чернобыльской АЭС продолжают оставаться актуальными для населения нашей страны?

Полученные дозы облучения не вызвали у населения лучевую болезнь. Доказано наличие причинно-следственных связей только в отношении рака щитовидной железы. По официальным данным, йодная профилактика была проведена у 136 тыс. человек в Беларуси, а ее должен был получить практически каждый житель страны.
К слову, в Польше йодная профилактика была проведена своевременно, что исключило развитие рака щитовидной железы у населения. Сегодня в республике уровень онкологической заболеваемости (за исключением рака щитовидной железы) находится приблизительно на одинаковом уровне по всей территории Беларуси. Такие выводы закреплены и на международном уровне.

Вы входите в состав рабочей группы по методическому и научному сопровождению государственного санитарного надзора при строительстве и вводе в экс­плуатацию Белорусской АЭС. Какие основные функции этой группы?

Рабочая группа при Министерстве здравоохранения Республики Беларусь следит за тем, чтобы в российском проекте АЭС не было противоречий с белорусскими санитарными нормами и правилами по эксплуатации атомных электростанций, чтобы в ходе строительства не было отступлений от проекта. Например, на АЭС обязательно должна функционировать собственная служба по радиационной безопасности. Около 100 человек будут следить за системой радиационной безопасности, за недопущением загрязнения окружающей среды. Группа как рекомендательный орган взаимодействует с Гродненским областным центром гигиены, эпидемиологии и общественного здоровья и Островецким районным центром гигиены и эпидемиологии. Подсказываем, на что следует обратить внимание, что контролировать на стадии строительства, чтобы не допускать отступлений от проекта. Обращаем внимание на то, чтобы на АЭС обязательно функционировала санитарно-гигиеническая лаборатория. Группа акцентировала внимание Министерства здравоохранения на необходимость оборудования лаборатории согласно проекту. Таким образом, будет действовать система двойного контроля: ведомственного (внутренняя служба радиационной безопасности) и государственного (санитарно-эпидемиологическая).

Проект БелАЭС с точки зрения радиационной безопасности наиболее совершенный из ныне созданных. Он прошел экспертную оценку и контроль во многих международных организациях, в том числе и в МАГАТЭ. Проработаны проекты минимизации влияния работы станции на человека и окружающую среду, сценарий действий при чрезвычайных ситуациях. Проект АЭС и строительство станции контролируются МАГАТЭ. Согласно проекту, проживаю­щее рядом население будет получать дозу облучения не более 10 мЗв в год, при допустимом пределе облучения 100 мЗв. Проект белорусской атомной станции предполагает установление зоны наблюдения в 12,9 км.

Расскажите подробнее о Вашей международной деятельности.

Моя международная научная деятельность началась после аварии на Чернобыльской АЭС. Тогда появилась возможность выступать на международном уровне. В штаб-квартире
МАГАТЭ в Вене я докладывал об итогах нашей работы по минимизации последствий аварии, также выступал на комиссии Европейского
союза по опыту ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Как председатель НКРЗ для обмена информацией выезжал во Францию, Бельгию, Австрию. Некоторое время был лектором МАГАТЭ, выступал с лекциями в России, Грузии, Армении и других странах. Читал лекции в рамках курсов по радиационной безопасности, которые каждые несколько лет проводит МАГАТЭ при Международном государственном экологическом институте им. А. Д. Сахарова (БГУ).

В декабре 2012 г. Генеральная ассамблея ООН пригласила Республику Беларусь в состав научного комитета ООН по действию атомной радиации. Это свидетельствует о признании белорусского опыта в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Комитет на основе анализа информации, которая имеется в мире по действию ионизирующей радиации, создает аналитические обзоры для специалистов, работающих в этой области. Это документы, которые отражают официальную позицию ООН в отношении биологической активности ионизирующей радиации. Каждый год в штаб-квартире комитета проходит итоговая сессия, где собираются эксперты из 27 стран-участниц и обсуждают документы, над которыми каждая страна работала в течение года. От комитета мы получаем материалы для экспертизы, изучения и корректировки. Начиная с 2013 г. участвую в ежегодных сессиях комитета в качестве официального члена делегации Республики
Беларусь.

Сейчас больше времени уделяю написанию научных работ. Почти закончил монографию по основам радиационной гигиены. Готовлю учебное пособие по радону, о его биологическом действии, значимости. Активно публикуюсь в журналах, обобщая накопленный опыт, свежие материалы я использую только как эксперт.

Чем занимается радиобиология и радиа­ционная гигиена сейчас, когда ионизирующая радиация не представляет серьезной угрозы населению?

Основные закономерности действия ионизирующей радиации на организм человека уже определены, сейчас уточняются некоторые детали радиобиологического действия. Знания, которые нужны для разумного отношения к радиоактивному фактору, ограничения воздействия его на человека, уже получены, и в ближайшее время принципиальных изменений в системе радиационной безопасности не предвидится. Радиационный фактор сегодня больше интересен не с точки зрения повреждающего, а как инструмент изучения некоторых общих биологических закономерностей, происходящих в организме. Ионизирующая радиация при низких дозах воздействия может выступать как стимулирующая рост и развитие или как фактор, укрепляющий состояние здоровья (эффект гормезиса).           

Существует несколько источников ионизирующей радиации. Космическое излучение и радиация земного происхождения дают дозу 1,2 мЗв в год. В год своего основания (1947) Всемирная организация здравоохранения поставила перед собой цель изучить, для чего необходим естественный радиационный фон, какое влияние он оказывает на человека. Уровень естественного фона на планете разный, есть территории, на которых он значительно выше. Например, в Бразилии, Индии, Карелии, Франции. Одна из масштабных программ ВОЗ нацелена на определение отличия состояния здоровья людей, которые живут в условиях повышенного радиационного естественного фона, от находящихся в условиях нормального фона. Никаких различий пока обнаружить не удалось.

Еще одно важное направление радиационной гигиены — оценка присутствия в среде обитания радиоактивного газа радона и его дочерних продуктов распада. А также оценка уровня медицинского облучения и принятие мер, которые не допускали бы его увеличения, поскольку среди всех имеющихся источников ионизирующей радиации самое высокое облучение дают именно медицинские процедуры. Это не значит, что следует отказываться от таких процедур, но применять их нужно разумно. Сегодня это направление радиационной гигиены в Беларуси не менее актуально, чем ликвидация последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Население
Беларуси ежегодно из-за аварии получает дозу облучения, равную 10 мЗв в год, а в ходе медицинских процедур — 1,6 мЗв в год. Согласно основному принципу оптимизации, доза облучения населения должна поддерживаться на столь низком уровне, которого можно достигнуть с учетом социальных и экономических факторов,
не отвергая сами источники радиации.

Чтобы плодотворно работать в сфере радиационной гигиены, нужно постоянно сопоставлять радиационный фактор риска с другими присутствующими в повседневной жизни рисками. Такая практика широко распространена в странах Западной Европы и Америке. Там изучают различные факторы влияния на общественное здоровье: радиационный, электромагнитный, химический, биологический, вредные привычки, ранжируют их по степени негативного влияния по разным показателям. В Беларуси такое ранжирование пока отсутствует. Мы только начинаем говорить о переходе на такую методологию. В нашей стране вопросам радиационной защиты и безопасности уделяется серьезное внимание. Это не исключает необходимости постоянного совершенствования сложившейся системы радиационной безопасности на основе принципа оптимизации.

Наш разговор Владимир Иванович заканчивает несколькими предложениями о себе.

Я выполнил все, что завещает мудрость человеческая: построил дачу, вырастил сына, посадил много деревьев. Нашему сыну уже почти 60, две взрослые внучки. Вообще я заядлый рыбак. Раньше был заядлым охотником. Но и тихую охоту тоже очень люблю. Испытываю тягу к земле, ухаживаю за огородом. Не знаю, откуда это, я минчанин в третьем поколении. по случаю занимаюсь строительством. С семьей много путешествовали «дикарями» по Беларуси и
Европейской части СССР, любим оперу.

 

  • Я только что вернулся с большого международного форума врачей и ученых, проходившего в Санкт-Петербурге. На нем обсуждались вопросы совершенствования диагностики и лечения хронического миелолейкоза. Мы теперь уже добились того, что продолжительность жизни таких больных увеличилась в четыре раза, в России уже живут, радуются жизни и трудятся люди, излеченные от этого тяжелого заболевания... На форуме наряду с отечественными клиницистами выступали гематологи из Хьюстона (США), Турина (Италия), Мангейма (Германия).
  • Я вспоминаю свои беседы с больными — преподавателями медицинского института, профессорами. Что говорить, трудно с ними работать! Трудно с ними говорить и действовать, как со всеми остальными пациентами...Что еще характерно для заболевшего врача в психологическом плане? Частенько такой пациент напрочь забывает не только действие препаратов, но и время их приема, хотя сам в своей жизни неоднократно назначал их.
  • При осмотре мы прежде всего также уделяем особое внимание кожному покрову. Нормальная кожа и изменения ее при различных заболеваниях довольно подробно представлены в учебниках и монографиях. Здесь мне хочется лишь привести некоторые сведения, которые будут интересны врачам различных специальностей и позволят понять, почему кожа претерпевает изменения. Известно, что кожа — это полноценный орган, который дополняет и дублирует функции различных внутренних органов. Она активно участвует в процессе дыхания, выделения, обмене веществ.
  • Я никогда не заканчиваю расспроса-беседы с больным без того, чтобы выяснить хотя бы ориентировочно состояние взаимоотношений в семье. Полипрагмазия — бич современной медицины, клиники внутренних болезней. На обходах часто приходится видеть, как больным назначают 13—16 препаратов, нередко с взаимоисключающими фармакологическими свойствами.
  • Изучив сотни диагностических ошибок, сотрудники нашего коллектива убедились, что в ходе диагностического процесса практические врачи нарушают даже самые элементарные правила логики. Например, они неправильно применяют методы аналогии, индукции, дедукции.
  • А в настоящее время мне самому приходилось и в поликлиниках, и в стационарах слышать такие «уважительные и милые» обращения медицинских работников (и даже студентов, которые берут со старших пример!!!), как «голубушка», «бабуля», «золотце», «милочка», «голубчик», «бабуся», «дедуся», «дедуля», «женщина», «человек», «старик», «папаша», «мамаша», «отец», «мать», «барышня», «мужик», «тетя», «дядя» и т. д. Многие из таких слов для больных обидны, полны презрения, как правило, задевают самолюбие пациентов и их родственников.
  • Он редко выслушивал до конца доклад о больном, часто сразу же задавал вопросы, уточняющие характер течения болезни, особенности жизни. Удивительно, что вслух он мог сказать: «Что-то тут мне не ясно. Чего-то не хватает в истории болезни». И начинал сам собирать и выяснять эти «недостающие звенья».
© Редакция журнала «Здравоохранение» - 1924 - 2014гг.
Разработка сайта - doktora.by - сайт для врачей Беларуси